Если настоящие библиотеки потихоньку уходят в прошлое, то их электронные прототипы – настоящая находка для любителей чтения, которые ценят каждую минуту своего свободного времени. На этой странице находятся все книги, доступные для чтения онлайн на любом современном гаджете. Ищите по названию/автору, открывайте – и наслаждайтесь без привязки к месту или времени!
Когда он увидел ее почти обнаженной, с ним что-то начало твориться. Клеменс захотел ее. Но самое страшное было то, что он не просто захотел ее, а захотел ее сожрать. Не сказать, чтобы это чувство было слишком уж сильным, но при виде Ли рот Клеменса наполнился слюной, челюсти судорожно сжались и он вспомнил, как хрустят во руту кости. И это воспоминание породило в нем ужас и наслаждение одновременно.
Третья книга «Непослушной игрушки». Совсем как в известной комедии — «Ничего не сделал, только вошёл». только вот многим достаточно одного появления главного героя, чтобы начать на него охоту. А у него ведь самое простое желание — вернуться к любимой женщине, с которой когда-то был счастлив, хоть немного помочь ей, и он совсем не рад, что на этом пути приходится ещё и убивать. Но что делать, если время красивых историй закончилось и началось время тяжёлой и кровавой мужской работы.
Двое хладнокровных убийц убирают богатых и знаменитых американских деятелей одного за другим, и делают это с исключительным профессионализмом. Пока вся страна в ужасе ожидает, кто же станет очередной известной жертвой преступников, Алекс Кросс начинает самостоятельное расследование. Но сможет ли он докопаться до истины прежде, чем Джек и Джилл настигнут самую главную во всем Вашингтоне жертву? На кону жизнь президента …
«Внутреннее пространство» человека — мир его клеток, органов, биохимических процессов — это проповедь, в которой Бог рассказывает людям о церкви и взаимоотношениях между ее членами. Книга трехслойна — в ней истории о человеческом теле переплетаются с повествованиями из жизни врача–миссионера, проработавшего долгие годы в Индии, и глубокими размышлениями о духовных реалиях, заложенных Богом в тело человеческое и Тело Христово. Эта книга важна каждому, кто хочет осознать себя частичкой Вселенской и поместной церкви.
Аул Зебат состоял всего только из тринадцати дворов. Сакли его, словно гнезда ласточки, лепились в складках утеса, вздымавшегося до облаков из глубокой теснины. Бушующий поток на скалистом дне ущелья казался из аула серебряной нитью. Ни кусточка, ни деревца кругом! Везде скалы, одни скалы, поросшие мхом, и голый безжизненный камень.
Швейцарцы полагают, что в мире слишком много людей, которые вместо того, чтобы усердно трудиться и готовиться к очередному несчастью, проводят время в праздности. Поэтому они чувствуют себя обязанными принять на свои плечи бремя ответственности за более беззаботные народы. Швейцарец все время готовит себя к неприятностям, которые могут в любой момент обрушиться на мир. Ни одно здание в стране не строится без убежища от ядерного нападения. Раз в год граждане проводят проверку оглушительных сирен, установленных повсюду на всякий случай — они должны подавать сигнал тревоги при наводнениях, атомной атаке, землетрясениях и прочих стихийных бедствиях.
Эммануил Райс (1909–1981) — литературовед, литературный критик, поэт, переводчик и эссеист русской эмиграции в Париже. Доктор философии (1972). С 1962 г. Райс преподавал, выступал с лекциями по истории культуры, работал в Национальном центре научных исследований. Последние годы жизни преподавал в Нантеровском отделении Парижского университета. С В.Ф. Марковым Райс переписывался на протяжении четверти века. Их переписка, практически целиком литературная, в деталях раскрывающая малоизученный период эмигрантской литературы, — один из любопытнейших документов послевоенной эмиграции, занятное отражение мнений и взглядов тех лет. Из нее более наглядно, чем из печатных критических отзывов, видно, что именно из советской литературы читали и ценили в эмиграции, И это несмотря на то, что у Райса свой собственный взгляд на все процессы. Порой все же слишком свой, непопаданий многовато, но сама задача поиска была особая — выявить все наиболее интересное и новое, даже у самых что ни на есть твердокаменных советских авторов. Именно постоянное устремление к самому что ни на есть новейшему в литературе постоянно играло с Райсом дурные шутки. Он предпочел бы, чтобы Нобелевскую премию дали Пильняку или Бердяеву, но не Бунину. Ахмадулину считал скучнее Юнны Мориц. Выражал искреннюю радость, если Марков не включал в очередную антологию стихи Бродского или Адамовича, и тут же сетовал, что за пределами антологии остались стихи Дмитрия Ковалева и Сергея Рафальского. Все это теперь выглядит смешно, но ведь то же самое регулярно повторяется и сейчас, однако поклонников новизны во что бы то ни стало ничуть не расхолаживает. Даже Марков, сам недаром слывущий пижоном и эпатажником, не мог себе позволить быть столь радикальным в своих суждениях и оценках. Переписка любопытна еще и тем, что на этот раз известного эпатажника Маркова критиковали слева. Его, любившего закатить пощечину общественной России, пропагандировавшего самые по тем временам экспериментальные литературные образцы, теперь упрекали в том, что он чересчур банален во вкусах и идет на уступки вкусам широкой публики. Поначалу Марков непременно отговаривался тем, что это был нажим издательств, что тут скрытая ирония, но в конце концов и он вынужден был назвать Райса «загибальщиком». Некоторые идеи, как видно из писем, были внушены Маркову Райсом (в частности, именно он обратил внимание Маркова на Кузмина, на Бальмонта, и спустя время Марков подготовил издания того и другого, заставившие многих изменить установившиеся мнения об этих поэтах). Он же был одним из тех, кто отговорил Маркова продолжать писать стихи, усиленно предлагая нажимать в первую очередь на критику, и в результате Марков вошел в историю литературы в первую очередь именно как критик. При этом именно полемика с Райсом оказалась для Маркова наиболее плодотворной. В процессе переписки, и даже не без участия Райса, появилось основополагающее исследование Маркова по футуризму, были заложены основы целого направления в американской славистике. Из книги: «Если чудо вообще возможно за границей…»: Эпоха 1950-x гг. в переписке русских литераторов-эмигрантов / Сост., предисл. и примеч. О.А. Коростелева. — М.: Библиотека-фонд «Русское зарубежье»: Русский путь, 2008. С. 553–694.
Живут в одном милом провинциальном городе две сестры: Тамара и Лелька. Лелька - старшая, но такая уж она неспокойная, такая озорная, такая шальная и безответственная, что вечно ввязывается в разные авантюры. А вызволять ее приходиться родным. В этот раз Лелька решает объявить себя частной сыщицей, и ей действительно предлагают расследовать несколько невообразимо запутанных дел. Лелька берется разгадать загадочные преступления и раскрыть тайну Платинового мальчика!.. Что тут начинается!.. Мама помоги!
В настоящий том «Библиотеки античной литературы» входят избранные произведения греческих историков V в. до н. э., поры расцвета древнегреческой исторической прозы, — Геродота, Фукидида и Ксенофонта. Творчество трех великих историков справедливо считается не только истоком европейской исторической науки, но и одной из высочайших вершин греческой прозы.
